Тюрьма

Пленникам фашизма

Тюрьма…

Где глаза людей выжжены печалью.

Где сердца каменеют.

Где железо властвует над человеком.

Где не слышно детского лепета и смеха.

Где гнездятся измена и предательство.

Где деспоты выращивают палачей.

Где песнь страшнее плача.

Где зарождаются и зреют преступления.

Где бьется о глухие стены море отчаянья.

Где могучие воли и бесстрашные умы обречены на умирание.

Где кисть маляра ослепляет нацарапанные по стенам крики.

Где далекие гудки пароходовозов накаляют мечту о побеге.

Тюрьма…

Где улыбка и та осторожна.

Где страдание замуровано в немой камень. Где любовник не обнимает любовницу.

Где ночи полны дурных снов и зубовного скрежета.

Где тусклые лица стерты и похожи на жестяные кружки.

Где мускулы вплетены в железо и зацементированы.

Где лишь немногие сохраняют душу живу.

Где так горячи мечты о мести.

Где царит безмолвие и никогда не бывает пусто: в каторжных тюрьмах устав запрещает заключенным разговаривать. [438/439]

Где злоеды пожирают хлеб, а руки работников пребывают в бездействии.

Где буемыспы, голодари и трудари разных рас, племен и наречий одинаково несчастны.

Где старый мир готовит кадры грозных мстителей и великолепных режиссеров и дирижеров грядущей мировой революции.

Тюрьма, тюрьма…

Крепость тиранов.

Твердыня земных владык.

Дом задушенных рыданий.

Могила для живых.

Тьма, горе, яма и петля.

Твой камень источен слезою, стены закопчены тоскою.

Непоколебимая, как тупость, ты плывешь из века в век.

Законники облепляют тебя, как вши: они сосут твою кровь и гной.

Тень твоя одинаково обезображивает лик царств и республик.

Ветер обходит тебя стороною, птица не вьет гнезда на твоих башнях.

Пребываешь, гнусная, в гнусности своей, прикрыв пыльные запаутиненные глаза убийцы.

Когда над миром загремят грозы и взовьются наши ликующие знамена – на тебя, тюрьма, будет обрушен наш яростный вой и первый сокрушающий удар!

 

1927